.Амила
Ничто не истина, все дозволено. (с)
Надо доделать лабы, а у меня в мыслях и перед глазами только Стендаль. На всю ночь переместилась в Париж XIX века. Я только и умею, что читать книжки, при этом совершенно не могу поддержать разговор; хочется забыть все свои слова и удалить свои сообщения. Из-за этого я могу долго не отвечать на сообщения и избегать встреч и знакомств; со стороны все это наверняка выглядит крайне плохо. Многие поступки кажутся настолько глупыми, что я включаю избирательную память, при этом забывая и нужное, и хорошее.


Прекрасное из недавно прочитанного:

Вы будете трястись от страха всю жизнь, а потом вам скажут: то был совсем не волк, а только тень его.

Женщины никогда не бывают гениями. Они - чисто декоративный пол. Им нечего сказать миру, но говорят они это очень мило.

Чтобы вернуть молодость,я готов сделать все на свете—только не заниматься гимнастикой,не вставать рано и не вести добродетельный образ жизни.

— Сколько ерунды у нас говорится о счастливых браках! <...> Мужчина может быть счастлив с какой угодно женщиной, если только он ее не любит.

Стать, как говорит Гарри, зрителем собственной жизни — это значит уберечь себя от земных страданий.

В большинстве своём люди трудятся по целым дням, лишь бы прожить, а если остаётся у них немножко свободы, они до того пугаются её, что ищут, каким бы способом от неё избавиться.

— А когда же именно вы заговорили с нею о браке, Дориан? И что она ответила? Или вы уже не помните?
— Дорогой мой, я не делал ей официального предложения, потому что для меня это был не деловой разговор. Я сказал, что люблю ее, а она ответила, что недостойна быть моей женой. Недостойна! Господи, да для меня весь мир — ничто в сравнении с ней!
— Женщины в высшей степени практичный народ, — пробормотал Генри. — Они много практичнее нас. Мужчина в такие моменты частенько забывает поговорить о браке, а женщина всегда напомнит ему об этом…

И из технического.

Но мы то знаем правду: Perl никакие файлы не обновлял. Он создал измененную копию, сказал «Абракадабра!» и поменял файлы местами, пока мы следили за волшебной палочкой.

Если резервная копия не нужна, <описание действий>. (Если запасной парашют не нужен, прыгайте только с основным... может, и не понадобится.)

Системные функции никогда не просят разрешения, да и потом не извиняются.

<Описание функции>. Вы можете использовать эту возможность для создания каталога, в котором будут храниться черновики Вашего романа о путешествиях во времени.

Далее много букв. Ничего не напоминает?

Кошачье государство древнее и имело свою систему образования еще тогда, когда многие страны Марса были населены дикарями. Но современные учебные заведения, которые ты сегодня видел, мы заимствовали из-за границы. Это отнюдь не значит, что подражание вредно; напротив, оно необходимо и является одной из движущих сил прогресса. Кроме того, оно показывает, кто вырвался вперед, а кто отстал. Недаром нашу систему образования никто не заимствовал, а мы были вынуждены заняться подражанием еще двести с лишним лет тому назад. Если бы мы подражали правильно, то давно стали бы вровень с другими государствами, но мы даже подражать не умеем, и получилась у нас одна глупость. Собственное не развили, чужому не научились… Да, я пессимист и считаю свою нацию слабой. Переделывать ее смешно, так же как и надеяться на наше образование. Ты спрашиваешь, почему маленькие дети у нас учатся в институтах?! Ты слишком наивен, вернее – недогадлив. Эти дети вовсе не учились, они пришли сегодня впервые. Если уж разыгрывать комедию, так до конца – этим только мы и славимся. История нашего образования за последние двести лет – это история анекдотов; сейчас мы добрались до заключительной страницы, и ни один умник уже не способен выдумать анекдот, который был бы смешнее предыдущих. Когда новое образование еще только вводилось, в наших школах существовали разные классы, учеников оценивали по качеству знаний, но постепенно экзамены были упразднены (как символ отсталости), и ученик кончал школу, даже если не ходил в нее. К сожалению, выпускники начальных школ и университетов пользовались неравными привилегиями, и это вызвало недовольство учащихся начальной школы: «Ведь мы ходим на уроки не меньше, чем студенты!» Тогда была проведена кардинальная реформа, согласно которой день поступления в школу считался одновременно днем окончания университета. А потом… Прости, «потом» не было. Какое тут может быть «потом»?

Реформа оказалась прекрасной – для Кошачьего государства. По статистическим подсчетам, наша страна сразу заняла первое место на Марсе по числу людей с высшим образованием. Мы очень обрадовались, хотя и не возгордились: люди-кошки любят только факты. Это же факт, что у нас больше всего людей с высшим образованием, поэтому все удовлетворенно улыбались. Император был доволен реформой потому, что она свидетельствовала о его любви к народу, к просвещению. Учителя были довольны тем, что все они стали преподавателями университетов, что все учебные заведения превратились в высшие, а все ученики стали первыми. Отцы семейств с удовлетворением взирали на своих семилетних сопляков, которые кончали университеты, так как умные дети – гордость отцов и матерей. Об учениках я уже не говорю: они были просто счастливы, что родились в Кошачьем государстве. Достаточно им было не умереть к семилетнему возрасту, как высшее образование обеспечено. Еще больший эффект принесла эта реформа с экономической точки зрения. Раньше императору приходилось ежегодно выделять средства на образование, а образованные люди часто начинали вредить ему. За свои же деньги такие неприятности! Теперь стало иначе: император не тратил ни монеты, число людей с высшим образованием все увеличивалось, и ни один из них даже не думал затронуть Его Величество.